Кіпарыс і Камелія
Вабіць поўдзень цеплынёю,
Сонечнымі днямі,
Першазданнасцю сваёю,
Сінімі гарамі,
Аб якія б*ецца мора
Хвалямі крутымі
І ныраюць з неба зоры
Ў цёмныя глыбіні.
І дэльфіны чарадою
Коцяцца па моры,
З неба сонца залатое
Аблівае горы
Светам ціхім і пяшчотным
Стрэлы-кіпарысы
І камелій цвет дрымотны,
Жоўтыя нарцысы.
Вабіць поўдзень цеплынёю,
Хараством прыроды
І магчымасцю сваёю
Адганяць хваробы.
Едуць людзі несупынна,
Гэта відавочна,
На паўднёвы бераг Крыма
І ў прыгожы Сочы.
І яму няма узораў,
У свеце прыгажэйшых,
Бо над ім палаюць зоры
Ўсіх сузор*яў лепшых.
Водар квецені чароўнай
І марскія хвалі
І цяпло зямлі паўднёвай
Хворых падымалі.
Шчасцем поўнілася сэрца,
Розум прасвятляўся
І ў цудоўным гэтым месцы
Верш за вершам гнаўся.
. . .
Дні ішлі, ляцелі ночы,
Усё было, як трэба,
Над маім прыгожым Сочы
Блакітнела неба.
Як заўсёды, самалёты
Зранку прыляталі,
Іх у Адлеры ахвотна
Сустракалі.
Край прыгожы і цудоўны
Людзям адкрываўся:
Па крутых дарогах горных
“Рафік” з Адлера імчаўся.
І сюды з краёў паўночных
Стройны, сінявокі
Падлячыцца ехаў ў Сочы
Кіпарыс высокі.
Ён глядзеў на мора сумна:
Боль хвароб, разлукі
Прыгняталі цяжка думы,
Вызываўшы мукі.
І не мог ніхто суцешыць
У гэтую гадзіну,
Боль душы яго паменьшыць
Хоць бы на хвіліну.
Але мора серабрылі
Сонечныя промні
І людзей яны дзівілі
Хараством сягоння.
Горы зелянню пяшчотнай
Абдымалі край дарогі
І праходзіла самота
Ў гэты час у многіх.
Кіпарыс з усмешкай мяккай
Выйшаў на прыпынцы
Пехатой яшчэ не шпаркай
Ён пайшоў лячыцца.
Клумба-сонца сустракала
Ветлівым суквеццем,
І ў палац свой запрашала,
Самы лепшы ў свеце.
. . .
На карысць ішло лячэнне,
І мацнела цела,
І хваробнае мучэнне
Хутка адляцела.
Адляцелі ўсе турботы
Па сям*і і працы,
І ў бліжэйшую суботу
Ён пайшоў на танцы.
Танцы, танцы – кожны вечар,
Новыя матывы,
Кожны вечар там сустрэчы
Хворых калектываў.
І знаёмствы розных густаў
Для душы, пацехі,
І калі ў душы не пуста,
Будзе многа смеха.
Я не раз хадзіў на танцы –
І заўсёды задаволен,
Танцы могуць параўнацца
З фізкультураю вясёлай.
І ніхто не адмяняе
Важнай працэдуры,
Бо яна тут замяняе
І таблеткі і мікстуры.
І ўсе людзі маладзеюць
І душой і сэрцам,
Толькі шчокі палымнеюць,
Быццам ад мацэсты.
І няма хвароб ніякіх
У гэты час на свеце:
Тут Камеліі і Макі –
І каханне ў сэрцы.
Перакат за перакатам
Хваляю каціўся,
Кіпарыс з музычным тактам –
З сінім морам зліўся.
Вёў дзяўчыну ён натхнёна,
Нібы месяц мора.
І ў вачах яе цудоўных
Палыхалі зоры.
Бровы чорныя, як крылы,
Узляцець гатовы
Цераз моры, небасхілы
І чужыя моры.
Кіпарыс гарэў ад шчасця,
Палымнеў, як сонца,
І хацеў у гэтым танцы
Танцаваць бясконца.
А Камелія кружыла,
Як віхор паўднёвы,
Галаву яму ўскружыла
Ў вечар той вясёлы.
І ён сказаў: “Прабач, Камелія,
За маё каханне,
Я цябе кахаю вельмі
І няма стрымання.”
А Камелія гарэла,
Як букет ружовы,
Кіпарысу не схацела
Адказаць на словы.
Яна ціха адыйшла
Дзе былі сяброўкі,
Потым з вечара пайшла
Ў свой палац высокі.
За адказ прыняў дзяўчыны
Смутнае маўчанне.
Як зняважаны мужчына,
З сэрца вырваў ён каханне.
. . .
Ціхім ранкам развітацца
Ён пайшоў да мора:
У лёгкай дымцы ўсе палацы
І крутыя горы.
Толькі мора уздыхае,
Як разлуку чуе,
Аж за сэрца боль хапае
У хвіліну тую.
І стаіць такі прыгожы
Кіпарыс ля мора,
Бы, як сонца тое, можа,
Ці як тыя зоры.
. . .
Забываўся вобраз мілы,
Мілы і пяшчотны,
Не было ў ім тое сілы
Страснай асалоды,
Што яго так сэрца ўзрушыў –
Памутнеўся розум,
Па начах пакутна мучыў,
Аж ліліся слёзы.
Толькі дзе-нідзе убачыць
Постаць ён дзяўчыны,
І яго за сэрца схваціць
Нейкая кручына.
Толькі стала часта сніцца
Па начах халоднных
Вобраз нейкай маладзіцы,
На Камелію падобны.
І хварэць ён стаў ад сэрца,
Боль рабіў пакуты,
І няроўна сэрца б*ецца
Кожную мінуту.
І аднойчы на дарозе
Неяк ён зваліўся.
Аб медыцынскай дапамозе
Хтось паклапаціўся.
Ён сваім любімым дзецям
Аддаваў душы святло
І самым лепшым у белым свеце
Лічыў ён жончына цяпло.
Жонка часта прыбягала
Да яго ў бальніцу.
Чым магла, дапамагала
Свайму Кіпарысу.
І дамоглася, з завода
Зноў пуцёўку далі,
Медыцынскай спраўцы згодна
Яму падабралі.
. . .
Вабіць, поўдзень цеплынёю,
Сонечнымі днямі,
Першазданнасцю сваёю,
Сінімі гарамі,
Аб якія б*ецца мора
Хвалямі крутымі,
І ныраюць з неба зоры
Ў цёмныя глыбіні.
І дэльфіны чарадою
Коцяцца па моры,
З неба сонца залатое
Аблівае горы
Светам ціхім і пяшчотным
Стрэлы-кіпарысы
І камелій цвет дрымотны,
Сінія нарцысы.
Вабіць поўдзень цеплынёю,
Хараством прыроды
І магчымасцю сваёю
Адганяць хваробы.
. . .
Кіпарыс, хваробай збіты,
Прыляцеў на Поўдзень,
Сонцам сочынскім абліты –
Нікуды не годзен.
Мора хвалямі шумела,
Караблі качала,
І ў гарах дзяўчынка пела,
Эдэльвейс шукала.
Працэдуры і мацэсты,
Ванны і басейны –
Кожны дзень усё сумесна
Падняло імгненна
Кіпарыса з ложку хворых.
І ён пайшоў па парку
Ўздоўж сярэбранага мора,
Дзе было не жарка.
Водар квецені чароўнай
Парк Рыўеру заліваў.
Хворы ў месцы тым цудоўным
Як ад лекаў ачуняў.
І лілася над гарамі
Муза зор дасвецця.
Ні з якімі гарадамі
Параўнаць на свеце
Мне ніколі не ўдаецца
Рай прывабны – Сочы,
Днём прыгожы і ,здаецца,
Прыгажэйшым ў ночы.
Парк, асветлены ў тумане,
Лёгкі подых ветра,
Бы на крылах падымае
Сэрца у паветра.
І лятаеш чыстай зданню
Ля начнога мора
Са сваёй каханай дамай,
Як у небе зоры.
І няма сузор*яў лепшых
У ва ўсім Сусвеце,
Самых мілых, прыгажэйшых
На ўсёй планеце.
. . .
Кіпарыс на другі тыдзень
Стаў ужо мацнейшым,
Калі-некалі ды прыйдзе
На вясёлы вечар.
Ён заўсёды быў прыгожым,
Неяк вызначаўся,
І на танец, можа, кожны
Часта запрашаўся.
На апошні танец дама
Да яго падходзіць
І з усмешкай ветлай самай
Запрашае-просіць.
Ён пайшоў у сне кружыцца,
Дзе сады квітнелі,
Сэрца б*ецца Кіпарыса
Ля грудзей Камеліі.
І яны пазналі хутка –
Сэрцы закахання -
Ну, яшчэ, яшчэ мінутка
Прадаўжаць спатканне.
“Кіпарыс,- яна шаптала,-
Мілы мой, каханы”.
Вочы сінія ўздымала
Зоркамі-агнямі.
“Не, Камелія,- гаворыць
Кіпарыс сурова. –
Тых хвілін цяпер не ўспомніць
І не ўспомніць словы.”
“Кіпарыс, - яна сказала, -
Мой ты на заўсёды,
Я цябе даўно кахала –
Усе дні і годы”.
“Я не твой, маё каханне! –
Кіпарыс прамовіў.
І упаў ён без дыхання,
Спатыкнуўся бы аб словы…
Мора Чорнае бурліла,
Білася аб скалы,
Пенай жоўтаю круціла,
Кідала у хмары.
Толькі дзесьці на прыгорку
Ля адной магілкі
Відаць постаць адзінокай
Дамы без хусцінкі.
Ноччу ў небе зоркі ярка
Над магілкай свецяць.
І ляцяць па ціхім парку
Пра каханне песні.
2026г.
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам, ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам, ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Казбек і Шат – сябры навек
(Новая эпоха)
Я Каўказ не весь аб*ехаў,
Але многа дзе бываў.
Ля магутнага Казбека
Доўга ў роздуме стаяў.
Як вы помніце: гарамі
Вечна славіцца Каўказ,
І садамі-гарадамі
Славен ён цяпер у нас.
А дамы, як тыя кветкі,
Распускаюцца ў гарах,
І замест прыскальных клетак
Устае за гмахам гмах.
Сонца ззяе на прасторы,
Хоць рукой яго бяры.
І стаяць суседкі горы-
Старажытныя сябры.
Зелень хвалямі збягае
Па іх схілах да нізін,
Лёгкі ветрык далятае
Аж да сонечных вяршынь.
Там арлы стагодздзі лічаць
З нараджэння гэтых гор,
Кіпцюрамі камні чысцяць
І ў нямы глядзяць прастор.
Што там бачаць, не вядома,
Можа, тыя гарады,
Дзе па вуліцах цудоўных
Ад машын бягуць сляды.
Можа, роўныя квадраты
Чайных стрыжаных кустоў,
Вінаграднік акуратны,
Што ляжыць уздоўж палёў.
Можа, сонечнага мора
Пасярэбраную гладзь,
Можа, горныя азёры,
Якіх знізу не відаць.
Можа, людзі і машыны
Мітусяцца ў іх вачах,
І далёкія краіны
Часта сняцца па начах.
Горы доўга моцна спалі
І не зналі перамен,
Шум машын і лязгат сталі
Не будзіў ні ў ноч, ні ў дзень.
Схілы стромкія квітнелі
Белым мармурам дварцоў
У пышнай квецені камелій,
Кіпарысаў-малайцоў.
Трубы фабрык і заводаў
Узняліся аж да зор,
Вецер іх шалёна гойдаў,
Бы імкнуўся скінуць з гор.
Фермы, тыя марсіяне,
Нацягнулі правады.
І ў зялёным акіяне
Заблішчэлі гарады.
Пацякло жыццё ракою –
Стаў шчаслівым чалавек.
Мо, ад шуму-неспакою
Прабудзіўся наш Казбек.
Аглядзеўшыся навокал,
Не ўспрыняў такі тыпаж:
“Мо ад старасці са зрокам
Дрэнна стала, ці міраж ? ”
Вочы ён закрыў павольна,
А калі адкрыў іх зноў:
Край яго квітнеў прывольны
Прыгажосцю гарадоў.
Ён тады агледзеў постаць
І суседкі, Шат-гары.
У ёй няма чаго зайздросціць –
Выгляд вельмі ўжо стары.
Тыя ж дзікія абшары,
Тыя ж дзікія лясы,
І авечыя атары,
І шакалаў галасы.
Дзе-нідзе агні турыстаў
Копцяць камні ля цяснін,
І на сонцы серабрыцца
Рэчка слёзная з вяршынь.
І нідзе няма дарогі
Для жалезнага каня,
Толькі сцежак бег нядоўгі,
Ды карэнняў сумятня.
Гонар слаўнага Казбека
Агарнуў у гэты час
За ўсе справы чалавека,
За абуджаны Каўказ.
Потым ён старой сяброўцы,
Пэўна, добра знаў яе,
Усміхнуўшыся да Сонца,
Гэты гонар выдае:
“Што ж ты, мілая суседка,
Стала хутка так старэць?
На мяне глядзі, Казбека,
Як пачаў я маладзець!”
Шат-гара прыўзняла бровы
Ад яго крыўдзівых слоў,
Позірк жудасна-суровы
Скіравала на яго.
Наш Казбек аж разгубіўся.
Шат гаворыць у адказ:
“Не, Казбек, ты памыліўся
На гэты раз!
Не! Не я старэю хутка,
А ты! Колькі лысін у цябе:
Як дарогі лезуць крута
Да тваіх вяршынь цяпер.
Як машыны рэжуць цела,
Ставяць белыя дварцы,
Хоць казаць я не хацела,
Ды скажу – табе канцы!”
Наш Казбек уздрыгануўся,
Ён не чуў страшнейшых слоў,
Ды стрымаўся, пасміхнуўся
І заціх навекі зноў.
1986г.
Казбек і Шат – сябры навек
(Новая эпоха)
Я Каўказ не весь аб*ехаў,
Але многа дзе бываў.
Ля магутнага Казбека
Доўга ў роздуме стаяў.
Як вы помніце: гарамі
Вечна славіцца Каўказ,
І садамі-гарадамі
Славен ён цяпер у нас.
А дамы, як тыя кветкі,
Распускаюцца ў гарах,
І замест прыскальных клетак
Устае за гмахам гмах.
Сонца ззяе на прасторы,
Хоць рукой яго бяры.
І стаяць суседкі горы-
Старажытныя сябры.
Зелень хвалямі збягае
Па іх схілах да нізін,
Лёгкі ветрык далятае
Аж да сонечных вяршынь.
Там арлы стагодздзі лічаць
З нараджэння гэтых гор,
Кіпцюрамі камні чысцяць
І ў нямы глядзяць прастор.
Што там бачаць, не вядома,
Можа, тыя гарады,
Дзе па вуліцах цудоўных
Ад машын бягуць сляды.
Можа, роўныя квадраты
Чайных стрыжаных кустоў,
Вінаграднік акуратны,
Што ляжыць уздоўж палёў.
Можа, сонечнага мора
Пасярэбраную гладзь,
Можа, горныя азёры,
Якіх знізу не відаць.
Можа, людзі і машыны
Мітусяцца ў іх вачах,
І далёкія краіны
Часта сняцца па начах.
Горы доўга моцна спалі
І не зналі перамен,
Шум машын і лязгат сталі
Не будзіў ні ў ноч, ні ў дзень.
Схілы стромкія квітнелі
Белым мармурам дварцоў
У пышнай квецені камелій,
Кіпарысаў-малайцоў.
Трубы фабрык і заводаў
Узняліся аж да зор,
Вецер іх шалёна гойдаў,
Бы імкнуўся скінуць з гор.
Фермы, тыя марсіяне,
Нацягнулі правады.
І ў зялёным акіяне
Заблішчэлі гарады.
Пацякло жыццё ракою –
Стаў шчаслівым чалавек.
Мо, ад шуму-неспакою
Прабудзіўся наш Казбек.
Аглядзеўшыся навокал,
Не ўспрыняў такі тыпаж:
“Мо ад старасці са зрокам
Дрэнна стала, ці міраж ? ”
Вочы ён закрыў павольна,
А калі адкрыў іх зноў:
Край яго квітнеў прывольны
Прыгажосцю гарадоў.
Ён тады агледзеў постаць
І суседкі, Шат-гары.
У ёй няма чаго зайздросціць –
Выгляд вельмі ўжо стары.
Тыя ж дзікія абшары,
Тыя ж дзікія лясы,
І авечыя атары,
І шакалаў галасы.
Дзе-нідзе агні турыстаў
Копцяць камні ля цяснін,
І на сонцы серабрыцца
Рэчка слёзная з вяршынь.
І нідзе няма дарогі
Для жалезнага каня,
Толькі сцежак бег нядоўгі,
Ды карэнняў сумятня.
Гонар слаўнага Казбека
Агарнуў у гэты час
За ўсе справы чалавека,
За абуджаны Каўказ.
Потым ён старой сяброўцы,
Пэўна, добра знаў яе,
Усміхнуўшыся да Сонца,
Гэты гонар выдае:
“Што ж ты, мілая суседка,
Стала хутка так старэць?
На мяне глядзі, Казбека,
Як пачаў я маладзець!”
Шат-гара прыўзняла бровы
Ад яго крыўдзівых слоў,
Позірк жудасна-суровы
Скіравала на яго.
Наш Казбек аж разгубіўся.
Шат гаворыць у адказ:
“Не, Казбек, ты памыліўся
На гэты раз!
Не! Не я старэю хутка,
А ты! Колькі лысін у цябе:
Як дарогі лезуць крута
Да тваіх вяршынь цяпер.
Як машыны рэжуць цела,
Ставяць белыя дварцы,
Хоць казаць я не хацела,
Ды скажу – табе канцы!”
Наш Казбек уздрыгануўся,
Ён не чуў страшнейшых слоў,
Ды стрымаўся, пасміхнуўся
І заціх навекі зноў.
1986г.
На грани осени и лета
Как мир прекрасен и чудесен
На грани осени и лета!
В словах и ритмах нежных песен
Течет осенняя примета:
То ветер бодренький повеет,
То солнце яркое горит,
Оно по-летнему пригреет,
И пчелка где-то зажужжит.
И вербы нежными ветвями
Коснутся медленной волны,
И побежит она кругами,
Ломая отблеск синевы.
А над кустами с шумом резким
Грачи куда-то пролетят,
В вечернем небе над Полесьем
Прощально утки прокричат.
1986г.
Как мир прекрасен и чудесен
На грани осени и лета!
В словах и ритмах нежных песен
Течет осенняя примета:
То ветер бодренький повеет,
То солнце яркое горит,
Оно по-летнему пригреет,
И пчелка где-то зажужжит.
И вербы нежными ветвями
Коснутся медленной волны,
И побежит она кругами,
Ломая отблеск синевы.
А над кустами с шумом резким
Грачи куда-то пролетят,
В вечернем небе над Полесьем
Прощально утки прокричат.
1986г.
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам, ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам, ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам,
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам, ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
В ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
Энштейна формулы тут ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Человек не сможет побывать
У Вселенной на ее краю
И мир планет ее познать,
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля!
Она ухожена народом.
Как райский сад, страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы они,
Оповестили б непременно.
Но сами мы хотим все знать.
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старых рой планет
Имеют технику получше,
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она природой нам дана,
Как абсолютная реальность,
Величина подтверждена ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
Кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Много теперь говорят о мирах
На разных далеких планетах:
Чудесные сказки на всех языках
Писателей и поэтов.
Но астрономы, ученые дяди,
Относятся к ним осторожно.
Что говорить, не видя, не глядя,
И сказка становится ложной.
Лучше уже поглядеть в телескоп,
Увидеть мышиные норки,
Или очертанья засоленных троп
И воздуха слой очень тонкий.
И можно родить непонятный миф
О жизни, о смерти и человеках
И жил ли на Марсе негроидный скиф,
Который отмылся в тамошних реках.
Философ теперь впереди
Со знаменем твердой науки.
Но с фантазером не может идти –
Наукою связаны руки.
. . .
К тяжелой работе привык космонавт:
Ему не страшны ни бури, ни дали,
А житель далеких планет - ему брат,
И сердце его крепче стали.
Что говорить о Луне? –
Не раз он летал на другие планеты,
И сказки рассказывал мне
Ему незнакомого света.
А кто расскажет нам
Где периферия Вселенной,
И что происходит там
В это мгновенье?
Человек не летал туда –
Нет скоростной ракеты,
На какой полетел бы туда и сюда
Со скоростью света.
Она нам природой дана,
Абсолютная реальность,
Величина подтверждена
В полете на любую дальность.
И формулы Энштейна ни причем:
При скорости такой объект сгорает.
Придется встретиться с врачом
Тому, кто этого не понимает.
Выходит так, что побывать
Человек не сможет на ее краю
И мир планет ее познать
Как Землю, колыбель свою.
Земля, красавица Земля,
Она ухожена народом.
Как райский сад страна моя,
Источник братства и свободы.
И нет прекраснее Земли
Других планет во всей Вселенной.
А если были бы, они
Нас оповестили непременно.
Но сами мы хотим все знать
Природа нас затормозила:
Другие методы искать
По умолчанью предложила.
Зачем? Затем, что старый рой планет
Имеет технику получше
И технологий их букет
Не только лучше, но и круче.
С такою мыслью в голове
Не спят фантасты месяцами
И с диссертацией в уме
Астрономы бредят днями.
Телепортация на ум
Приходит, может, несерьезно.
Но после бесконечных дум
Ясней всего, что можно.
Материя? Нет!
Не видима, не осязаема,
Она летит быстрей, чем свет,
И ничего о ней не знаем мы.
Одно мгновение – и мы не здесь,
А где-то на краю Вселенной.
И там такое тоже есть,
Не скрытое от многих поколений.
Общаться мы тогда начнем,
Когда узнаем их пароли.
Они расскажут о своем,
А мы о земной юдоли.
31-12-2025
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сум Паэма аб кузні
Частка1.
Шуміць – гудзе завод вялізны,
Шматгалосы, многазычны
Ад ранку аж да ночы позняй.
І ў гэтым шуме, вельмі розным,
Пазнаеш ты абавязкова
Свой родны цэх безпамылкова.
Бо цэхі розныя бываюць,
Хто там працуе, добра знаюць.
Ды самы значны цэх – кавальскі.
Вядома, гэта кут не райскі:
Няма там казачных паўлінаў,
Не чутны посвіст салаўіны,
Камелій яркія суквецці
Ў вуглу ніякім не прыкмеціш.
Але з дзяцінства кожны знае,
Як жар у горане пылае,
Бо зачарована стаялі
Ля кавалёў, калі кавалі
Яны жалеза. Бы зарніца
Ў іх руках гарыць, іскрыцца,
І са звычайнага кавалка
На свет з*яўлялася дэталька.
Сягоння кузня не такая:
Электралямпамі ўся ззяе,
І печы грозныя шумяць,
І молаты, як волаты, стаяць.
Каваль сягоння чарадзей
Сярод такіх, як ён, людзей.
Бо ён каваць умее сталь
Я шчэ найлепш, чым той каваль,
Які каваў з малых кавалкаў
У кузні сельскія дэталькі.
Цяпер жа молат многатонны
За час куе паковак тону,
Такіх складаных, што ўручную,
Каваль ніякі не адкуе.
У стос ляцяць, пылаўшы жарам,
Каленвалы. Сваім цяжарам
Яны нацягнуць крана тросы,
Які на склад адвозіць стосы.
А молат б*е, нібы гармата,
Хоць затыкайце вушы ватай,
І парам дыхае, як змей,
Ці страшны нейкі ліхадзей.
Зямля дрыжыць, зямля баіцца,
Няроўна сэрца можа біцца.
Але адважны быў каваль –
Ён націскаў сваю пядаль,
І молат вельмі паслухмяна
Каваў пакоўкі каленвала…
Давайце ў трактар зазірнем,
Яго ўмоўна разбярэм,
І рухавік убачым – сэрца,
Якое роўна, гучна б*ецца,
І каленвал працуе ў ім,
Ірвецца аж агонь і дым,
Прыводзіць трактар весь у рух
І сілу падае да дзьвух
Вялікіх колаў у яго
Ад сэрца моцнага свайго.
Каб трактар мог імчаць на полі
І не псаваўся там ніколі,
А быў найлепшым скакуном,
Жалезным волатам-канём.
І ён бяжыць па полі жвава,
Імчыць налева і направа,
І поле ўсё за дзень засее,
Бо працаваць выдатна ўмее.
“Беларус” – імя такое
Носіць ён, як сэрца тое.
Частка2
Кавальскі цэх упершыню
Пачуў я ноччу; цішыню
Ударам гучным разрываў,
Калі на молаце каваў
Пакоўкі там каваль нястомны
Для МАЗаў новых пяцітонных.
Ад гэтых гукаў успаміны
І незвычайныя карціны
У думках мроіць пачалі.
Яны мяне ў сяло вялі,
Дзе кузня звонам металічным
Змяняла сельскае аблічча.
Яна пыхцела сінім дымам
З кавалём сваім Максімам
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
нення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год
ДАЛЕКИЕ МИРЫ
Які каваў сярпы, плугі,
Каб працаваць усе маглі
На полі роднага калгаса
І на сваёй дзялянцы ўласнай.
Нажы, далоты і сякеры,
Замкі, завесы ў дзверы –
Усё рабіць умеў Максім,
Хаця і быў стары зусім.
З сваім падручным Мігай Дзімам
Ён паважаны быў усімі:
Яны сапраўдныя майстры –
Майстры кавальні і іскры.
Каб кузня добра працавала,
Патрэбна вугаля, мятала
Для яе на цэлы год.
Хоць гэта, праўда, не завод,
Але мы металалом
Ім збіралі ўсім сялом.
Ад вайны ляжала шмат
Непатрэбных нам прылад.
З іх умелы наш Максім
Зробіць часткі для машын.
Пабягуць яны па полі,
Па шырокаму раздоллі,
Каб багатыя ўраджаі
Людзі нашыя збіралі…
Вугаль самі кавалі
Здабывалі, як маглі.
Атрымоўваўся нядрэнны
Ён з бярозавых бярвенняў:
Па вясне, у цёплым маі
З цурбаноў стажок стваралі,
Зверху дзёран зелянеў,
Бы які курган сінеў
За сялом ля самай рэчкі
І запальвалі, як печку,
Рукатворны той курган.
І дымеў такі вулкан
Днём і ноччу месяц цэлы
Аж рабіўся жоўта-белым…
Часта сам Максім прыходзіў,
Гладзіў, мацаў, адыходзіў,
Прыкладаў да стога вуха
І чагосці доўга слухаў.
Мы таксама ўсе да стога,
Але там чуваць нічога
Не было. – Які сакрэт
Ведаў наш цудоўны дзед?
Раскрываць сакрэт не стаў,
Стог раскрыць ён загадаў.
Развярнулі хлопцы дзеран
А пад ім быў вугаль створан.
Вугаль выдаўся адменны:
Буйны, моцны, як каменны.
Максім толькі пасміхаўся –
Вугаль добры атрымаўся!
Ёсць мятал і вугаль ёсць –
Эх, каб толькі маладосць!
Але зробім мы ўсе справы! –
Дзіме ён падмігваў брава,
Бы яму казаў:”Бярыся,
І,як трэба, размахніся!”
За кавадла браўся Дзіма,
Адыходзіў ад Максіма,
Па жалезу біў, як волат,
Дзе скакаў Максімаў молат.
Іскры лёталі ў паветры –
З неба зоркі сыпаў вецер,
І ляцелі галасы
Ад кузні ў цёмныя лясы
І знікалі з шумам ветра
У лясных зялёных нетрах.
Частка3.
А лёс, бывае, што заносіць
Куды не думаеш, не просіш,
І застаешся на заўсёды,
Як быццам, з нейкае нагоды.
Інстытут закончыў я
На інжынера-каваля
І на трактарны завод
Накірован быў той год.
Цэх кавальскі на заводзе –
Гэта ўжо ў іншым родзе:
Не адзін,не два, а пяць.
Усе яны шумяць, грымяць…
Там цуда-тэхніка такая,
Што розум кожнага здзіўляе
Геніяльнай прастатой.
Вось, напрыклад, прэс з рукой,
Аб якім лягенды ходзяць
У нас на трактарным заводзе:
Нібыта прэс даўно стаяў
І рукі такой не маў.
Змайстравалі руку хлопцы,
Нашы хлопцы-вынаходцы.
Ля прэса бункер вібрацыйны,
Ён падае мятал у КІНы,
Электраток яго нагрэе,
І ён, як сонца, забялее.
І пабяжыць да прэса сам,
А прэс рукой хапае там,
І чмыхне раз – дэталь гарыць
І ў скрынку зоркаю ляціць.
Нібыта цудам незямным
Я зачарованы быў ім,
І доўга, доўга там стаяў,
За працай прэса назіраў,
Які так спрытна, ну, - імгненна,
Высокай якасці, напэўна,
Без удзелу каваля
Каваў пакоўкі лепш, чым я,
І лепш героя-каваля,
Які таксама прызнаваўся:
З яго заўсёды сам здзіўляўся.
І вёў мяне яшчэ далей,
Напэўна, там было дзіўней.
І сапраўды, стаяць машыны,
Як на Каўказе,горы сінія,
І незвычайнасцю здзіўляюць,
Нібыта горы тут гуляюць.
Яны штампуюць восі сёння
Па зверхсусветнаму узроўню –
І навейшы тэхпрацэс
Адлюстроўвае прагрэс.
Каваль сядзіць на той машыне
У мяккім крэсле з дэрманціна,
Хоць ты з яго малюй карціну.
Пульт кіравання перад ім.
Як зоркі, лямпачкі на ім
Агнямі рознымі мігаюць,
Аж сэрца радасцю кранаюць.
Вось гэта тэхніка, сябры!
З такою трэба быць на ”ты”!
А ён – каваль, ці не каваль? –
Хаця куе таксама стль;
Ды параўнаць з Максімам трэба
І выйдзе: як Зямля і Неба!
Каваль сягоння апяратар,
Які кіруе апаратам,
Як і Ўладзімір Салаўёў
Сваім нябесным караблём.
І ведаць справу каваля
Павінен ён ад А да Я.
І ў электроніцы прафанам
Не быць, бо калі стане
Машына гэтая надоўга,
Не будзе радасці ні ў кога.
Павінен ведаць ён, вядома,
Электратэхнікі законы,
Бо без навукі нікуды
Не будзеш годзен сёння ты.
Прагрэс у тэхніцы народу
Дае вялікую выгоду
Ў жыцці, у працы, дабрабыце,
Ва ўсём і ўся – куды ні кінце!
Частка4.
Час ляцеў у бездань века,
Пакароны чалавекам,
Яго розумам і працай.
Бо не можа ён застацца
На імгненне на месцы тым,
На якім стаяў Максім
З сваёй кузняю старыннай,
На здзіўленне, вельмі дымнай.
І змянялі пакаленні
З найвялікшым захапленнем
Непазнавальна,
Неймаверна
Воблік працы інжынернай,
І ўсёй працы чалавечай,
Узваліўшы цяжар вечны
На стльныя цуда-плечы
Лепшых волатаў-машын.
Да якіх дайшлі вяршынь
У дасканаласці здзяйснення! –
Што ахопіць нас здзіўленне,
Калі мы ў “машыне часу”
Па касмічнай зорнай трасе
У глыб стагоддзя паляцім
І на завод наш паглядзім.
Убачым цэхі-аўтаматы,
Нібыта белыя палаты,
Чысцінёй сваёй блішчаць,
Усюды робаты стаяць,
І жалезныя іх рукі
Ля станкоў працуюць хутка.
А хранометр адбівае
Лік хвілінам і дэталям.
А яны, як зоркі тыя,
У скрынкі падаюць пустыя.
Потым едуць на падвесцы
У тое месца,
Дзе збіраюць іх у вузел,
Які ў трактар ставіць будзе
Электроніка на зборцы.
І зашумяць тады ў каробцы
Шматлікіх скорасцей шасцерні,
Як толькі робат чуць паверне
Зялёны тумблер кіравання.
І па асобнаму заданню
На поле выбегуць яны,
Нібыта тыя скакуны,
І будуць там араць і сеяць.
І сёння мала хто паверыць,
Што на трактарах у той век
Сядзець не будзе чалавек.
Сядзець ён будзе дзесь за пультам
У пакоі, вельмі ўтульным,
І па радыёсігналам
Групай трактараў нямалай
Кіраваць дакладна будзе.
Сапраўды,нібыта людзі
Ў іх сядзяць, кіруюць імі –
Коньмі моцнымі, стальнымі.
Вось які прагрэс чакае
Тых людзей, хто так жадае
Аб*яднаці моц навук
З інжынернай сілай рук!
Частка5.
Нашы справы, нашы веды
Перададзены ад дзедаў
Да бацькоў – яны сумленна
Маладому пакаленню
Перадалі іх спаўна,
Хоць была тады вайна,
І прымножылі для нас
Іх у гэты цяжкі час.
І ўстае цяпер пытанне,
Не! Не як пытанне, а заданне,
Каб навукі дасягненні
І весь вопыт інжынерны
У адзіна аб*яднаць,
Тэхналогію ўзняць,
І рух такі зрабіць наперад,
Неабсяжны, непамерны,
Што ўсе мары ўсіх фантастаў
Стануць шэрымі здавацца!
І не маю ў тым сумнення,
Што такія дасягненні
Будуць зроблены людзьмі!
2017-2018год